медиа-центр IPC - Феодосия

Home » Интервью, репортажи, обзоры » Сергей Мокренюк: расследование резонансного ДТП с участием «скорой» затягивают, чтобы отвлечь внимание общественности

Сергей Мокренюк: расследование резонансного ДТП с участием «скорой» затягивают, чтобы отвлечь внимание общественности

Ровно пять месяцев прошло с того трагического дня, когда на пересечении феодосийских улиц Симферопольское шоссе и Чкалова автомобиль Volkswagen Passat, за рулём которого находился сотрудник СБУ Михаил Анисимов, столкнулся с каретой скорой помощи.  В результате страшной аварии погибли 57-летний доктор «скорой» Игорь Сергеев и 27-летняя фельдшер Алиме Берберова. Ещё трое пострадали. Смертельное ДТП, унесшее две жизни, произошло 9 марта, а первый следственный эксперимент проведён 5 августа.  Почему следствие  затянулось так надолго и ведётся ли оно в рамках закона, – своим мнением на этот счёт поделился адвокат  водителя скорой помощи Сергей Мокренюк.

556093_373103872735824_1025981312_nВо время проведения эксперимента Вы сделали заявление, что следственное действие ведётся вне рамок закона. Как проходил эксперимент и что именно по Вашему мнению было «не так» в действиях правоохранителей?

«В 10 часов начался следственный эксперимент, а протокол подписали в семь часов вечера.   Участие в следственном эксперименте принимали два следователя, два эксперта, мой клиент, водитель Volkswagen, адвокаты обеих сторон, два представителя потерпевшего Сергеева и один представитель потерпевшей Берберовой. Плюс ещё статист и две машины — Renault Master и Volkswagen Passat. Начался он с того, что я, согласно требованию закона, заявил ходатайство о проведении полной видеофиксации. Это нужно для того, чтобы до секунды можно было чётко контролировать процесс проведения эксперимента, чтобы не было только одного решения – решения следователя. Провели видеозапись, потом с видеозаписи протокол составили. Всё. Вообще никаких проблем нет. Но следователь  так не захотел. Он отказал в проведении видеозаписи. Процессуальный кодекс говорит чётко и однозначно — если хоть один участник заявил такое ходатайство — проведение видеофиксации становится обязательным. Если она не выполнена, значит, такое следственное действие незаконно.                                                                                                    С самого начала уже было понятно, что смысл в этом отсутствует вообще. Мы могли просто развернуться и уйти. Это было бы с нашей стороны абсолютно законно. Ну, конечно, мне интересно было чем руководствуются эксперты и следователь, который  шёл на эксперимент, не понимая, что он будет там делать и зачем».

7гьIMG_2989

Эксперимент проводили феодосийские следователи?

«Расследование проводится следственной группой прокуратуры крымского региона по надзору в военной сфере. Дислоцируется он Феодосии. В состав группы входят, в том числе, и два следователя — один севастопольский, один — феодосийский».

По Вашему мнению, это единственное нарушение, допущенное в ходе эксперимента?

«Нет, конечно! Суть в том, что следователь не был к эксперименту готов. Ведь нужно иметь ряд схем места происшествия. На каждой схеме должна быть отмечена первая точка – это та точка, которая определяет место удара по схеме ДТП, составленной непосредственно 9 марта. Уже от неё делается отчёт в две стороны: в сторону движения автомобиля Volkswagen и в сторону Renault Master. Потом определяется видимость и так далее. Но водитель, например, может сказать, что было не так. Тогда должна быть составлена ещё одна схема».

7гьIMG_2995

То есть, следователь должен учесть все варианты развития событий и по каждому составить схему?

«Конечно. Более того, если что-то где-то не стыкуется или какие-то дополнительные факторы появляются, значит нужно включать эти дополнительные факторы и проверять снова. Например, один из водителей озвучивает:  «Вон там стоял автомобиль». Значит надо ставить там автомобиль и проверять. Потом убрать его и снова проверять. А уже после этого, с помощью экспертов определить, какие из этих показаний технически состоятельны, а какие нет. Это важно – исследовать все обстоятельства, чтобы понять, как было на самом деле.                                                        Во время следственного эксперимента следователи вместе с экспертами запутались, где стоит одна машина, а где другая. Когда с одной стороны дороги было произведено условно 12 измерений и с другой — 15, а потом они ошиблись в какой точке они стоят — в 13-й или в 18-й».

7гьIMG_3030

То есть, Вы считаете, что следственное действие проводилось некомпетентно в целом?

«Абсолютно не были они готовы, и поэтому произошёл этот кошмар. Эксперты прямо во время следственного эксперимента между собой поругались: «Вот ты не правильно говоришь… Нет, это ты не правильно». Эксперты – специалисты в области автотехнических исследований, имеющие экспертное свидетельство. Смысл в том, что следственное действие проводит следователь, а эксперты при нём только присутствуют, консультируют, дают рекомендации или просят какие-то действия произвести. Всё. А в данном случае, исследование проводили эксперты. Следователь вообще не понимал, что там происходит. Ни один участник следственного действия фактически не может подтвердить то, что отражено в протоколе. Следователь написал то, что ему захотелось. На месте этого не происходило. Были какие-то другие невнятные события. Обязанность по составлению протокола – описать  всё то, что происходит в правильной последовательности. И даже если допускается ошибка, то она фиксируется тоже. После составления протокола, в котором была масса несоответствий с реальностью, я, безусловно, написал замечания на одну страницу. Адвокат Анисимова тоже написала замечания на пол страницы текста. У всех были замечания. Так не может быть, когда протокол составлен объективно. Прямо там, на месте я заявил ходатайство о проведении повторной экспертизы с применением видеофиксации, с моим участием и с обязательной подробной подготовкой».

7гьIMG_3040

На каком этапе следствие сегодня и не затянуто ли оно?

«На каком этапе следствие – это нужно задать вопрос следователю и спросить, что он там видит. Но, исходя из материалов уголовного производства,  которые мне пришлось изучить, мне кажется, что у следствия  вообще нет никакой версии. Следователь занимается только одним – как уничтожить источники возможных доказательств  виновности Анисимова».

На сегодняшний день Анисимов находится на свободе. Он продолжает работать в структуре СБУ?

«Да, Михаил Анисимов  на свободе. Он не уволен. Он по-прежнему является сотрудником службы внутренней безопасности СБУ. Чтобы Вы понимали, задача этой службы – осуществление контроля за деятельностью сотрудников СБУ. Проще говоря, это самая высшая ступень иерархии, то есть контролёры самих СБУшников. Это очень серьёзная должность. И в этой связи особенно противно, что мы, жители,  позволяем, чтобы эти люди не были наказаны.                                                                   Однако, чтобы они там не нарасследовали, есть определённые обстоятельства. Есть два трупа, их не выбросишь, есть человеческое горе, есть то,  что именно автомобиль Volkswagen  въехал в автомобиль скорой помощи, а не наоборот. Есть место происшествия, схемы… Этого достаточно, чтобы в течение трёх недель закончить уголовное дело и отправить его в суд с обвинительным актом».

7гьIMG_3043

Достаточно трёх недель, но, по факту, расследование тянется с марта…

«Это делается специально для того, что отвлечь внимание. Чтобы мы с Вами, как жители, перестали этим интересоваться, занялись каким-нибудь резонансным убийством или грабежом, или неприятным запахом из ливневок на набережной. Чтобы для нас это перестало быть актуально.  Но есть ещё один момент, о котором правоохранители и сотрудники военной прокуратуры забывают: всякое уголовное производство завтра может быть пересмотрено. Заменят следователя, и встанет вопрос об ответственности тех, кто столько времени  расследовал дело не правильно или не расследовал вообще. Тогда сначала будет поставлен вопрос о том, чтобы ответили те, кто не правильно себя вёл, а потом будут разбираться с обстоятельствами дела».

Вы, как адвокат, в праве потребовать отвода следователя?

«Среди прочего, конечно, предусмотрено уголовно-процессуальным кодексом право отвода, но основания для него, на самом деле, в кодексе прописаны не настолько однозначно, чтобы сегодня говорить об этом отводе. Кроме того, моя задача, как адвоката –  защищать водителя скорой помощи, а не нападать. Сначала я должен снять с него опасность, а потом говорить о его защите как потерпевшего.                                                                                                                                                                      По этому делу сегодня никто не является подозреваемым или обвиняемым. И у следователя сейчас нет данных, потому что он не провёл все нормальные следственные действия. Хотя это, конечно, уже можно было бы сделать. Вот представим ситуацию: едет милицейская машина, а в неё врезается на автомобиле «Жигули» водитель, который развозит пельмени. Два милиционера погибают.  Вот скажите мне, пожалуйста, через пять месяцев этот человек где бы находился?».

7гьIMG_3045

Вы верите в то, что систему реально расшатать?

«Жизнь, она всё расставит на свои места. Я понимаю, что здесь есть только два человека, которые потенциально могут быть привлечены к ответственности – это водитель скорой помощи и водитель Volkswagen Passat. Я понимаю, что эта система большая и, как им кажется, нерушимая. Но это не правда. Я собираю все необходимые  доказательства, связанные с невиновностью моего подзащитного и автоматически это означает, что эти доказательства будут свидетельствовать о виновности  определённого лица. Поэтому, когда наступит тот момент, в котором следователь вдруг решит привлекать водителя скорой помощи, или вдруг скажет, что уже больше расследовать нечего, тогда я смогу показать те доказательства, которые у меня есть. И тогда будет целесообразно их показывать. И тогда следствие изменит своё направление. Это однозначно. Или всё-таки в военной прокуратуре кто-то одумается и что-то изменит в своей работе».

Фото медиа-центра IPC